В «римском выступлении» Славоя Жижека содержится ряд очень близких мне фундаментальных моментов. Прежде всего это взгляд на происходящие в мире процессы как на глобальную схватку за наследие европейского Просвещения (я бы сказал — Ренессанса и Просвещения). Это схватка с силами, его отрицающими и стремящимися уничтожить. Славой Жижек прямо определяет эти силы как новые формы фашизма. Вспомним, что говорили о себе сами вожди нацистской Германии: «Если попытаться одной фразой выразить суть национал-социализма, то это отрицание всего наследия 1789 года». А ведь это наследие с его «Декларацией прав человека и гражданина» и выражает концентрированно ценности Просвещения.
Марксисты часто говорят, что идеология Просвещения — это идеология нарождающегося капитализма, обосновывающая свободу частного предпринимательства, свободу конкурентной борьбы за собственную выгоду. Но в философии Просвещения содержится и идея ограничения конкурентной борьбы правом и моралью. Свободу она понимает не как свободу подавления других, а как свободу от подавления со стороны других. Она нацелена на обуздание хищничества, стремления к господству. Идеал Просвещения — мир, в котором люди живут без господ и хозяев, богатые делятся с бедными, сильный помогает слабому. Это не мир, в котором каждый за себя. Это мир, основанный на принципах солидарности.
Хотя бы частично этот идеал нашёл своё воплощение в современном западном демократическом, правовом, социальном государстве и в международно-правовой системе, созданной после Второй мировой войны победителями фашизма. И то, и другое было несовершенно, как несовершенен сам капитализм, в рамках которого реализовывался «проект». Но именно наследие европейского Просвещения создавало ту систему координат, критериев добра и зла, которая делает нас людьми, делает нас цивилизацией.
Славой Жижек ясно даёт понять, что считает «ценности Просвещения» по своему значению далеко выходящими за рамки отдельной эпохи, отдельной культуры, узкоклассовых интересов. Он называет их универсальными (то есть общечеловеческими) и освободительными («эмансипационными»), вполне живыми и безусловно достойными того, чтобы за их сохранение поборолись.
Наследие европейского Просвещения сегодня атаковано «новыми хищниками», стремящимися сломать, опрокинуть правовые и моральные ограничительные барьеры на насилие и жестокость, выстроенные цивилизацией. Ценностям разума и прогресса, свободы, равенства и братства они противопоставляют архаические «традиционные ценности» — слепое повиновение воле более сильного и брутальное доминирование над более слабым. Они хотят вернуть нас туда, где нет места равенству и солидарности, где каждый за себя и ты либо охотник, либо добыча. В их картине мира люди и народы лишены субъектности. Они лишь объект манипуляций со стороны тех, в чьих руках богатство и власть. У каждого человека и народа должен быть и есть такой хозяин — если не свой, то чужой. Право сильнейшего — вот главная «традиционная ценность». Славой Жижек призывает противостоять, сопротивляться всему этому. Вот это всё он и называет «стиранием цивилизации», провалом в новое варварство.
Выступление Славоя Жижека в значительной части является полемикой с теми, кого сам он (как и я) называет «псевдолевыми». В своём ослеплении враждебностью к «капиталистическому, империалистическому, колониалистскому Западу» они ради его сокрушения готовы вступить в «нечестивый союз» с исламским фундаментализмом, северокорейским тоталитаризмом и уже почти столь же тоталитарным, агрессивным, реваншистским евразийством. Под разговоры о многообразии культур и образов жизни, самобытности и суверенитете они фактически защищают право репрессивных режимов на подавление собственного населения — от всестороннего подавления женщин (и сексуальных свобод вообще) до подавления политической оппозиции.
Славой Жижек решительно разоблачает демагогию о «многополярном мире». Она скрывает тотальную войну на уничтожение, которую ведут против наследия европейского Просвещения те, кто считает его главным злом на Земле. Именно в продвижении и защите этого наследия «псевдолевые» видят проявление западного империализма и колониализма. Они восхищаются тем, как ему «преподаёт урок» вполне архаическая империя, насилуя, убивая и расчленяя своих соседей, которых она стремится стереть как этническую общность.
Жижек называет такую позицию отвратительной. И требует от Европы полной поддержки жертвы агрессии вплоть до риска открытой войны с агрессором. Важно, что сопротивление агрессору он напрямую сравнивает с Резистансом Второй мировой войны. И добавляет, что, устояв и не капитулировав, жертва агрессии совершила чудо. Жижек понимает, что если агрессору всё же дадут принудить свою жертву подчиниться, последствия будут катастрофическими для всех. Для жертвы это будет означать её уничтожение как нации. Но агрессор не остановится, пока полностью не уничтожит ненавистный ему «европейский проект». Ставки в борьбе с ним он уже поднял до метафизического, экзистенциального уровня. Поэтому все попытки «умиротворить агрессора, учтя его интересы» бесперспективны. Как в 1938 году — добавлю я от себя.
Понимает Славой Жижек и то, что модель эпохи расцвета социал-либерального реформизма второй половины XX века как форма реализации идеалов Просвещения достигла предела своих возможностей. И не справилась с глобальными вызовами нового уровня. Простого возврата к ней быть не может. Либо «европейский модернизационный проект» окончательно погибнет под ударами стремящихся к реваншу сил архаики (и тогда мир вернётся в состояние варварства, когда воля хищника — единственный закон), либо он найдёт в себе внутренние силы для радикального обновления, для перехода на новый качественный уровень.
Такой переход Славой Жижек видит в кардинальном расширении глобальной координации, в повышении способности принимать согласованные коллективные решения и обеспечивать их выполнение. Жижек говорит, что этот механизм должен выходить за рамки государств и рыночных правил. То есть речь идёт о международных структурах, имеющих полномочия, ресурсы и волю ограничивать национальный суверенитет и осуществлять социальный контроль над рынками. Речь идёт о новом, соответствующем уровню глобализации, уровне обуздания национального и социального эгоизма. Недостаточная эффективность механизмов, предназначенных для этого в разваливающейся на наших глазах международно-правовой системе, и предопределила её нынешний печальный провал.
В Евросоюзе Жижек видит модель такого нового надгосударственного и надрыночного объединения. Эта модель может быть предложена миру в качестве альтернативы погружению во мрак «нового средневековья». Когда мир, кажется, уже готов смириться с возвращением «времени хищников», только Европа хотя бы пытается сохранять верность наследию Просвещения. Несмотря на её колебания и непоследовательность, Славой Жижек считает, что за «европейскую идею» ещё стоит побороться. Он призывает к консолидации на базе приверженности наследию европейского Просвещения.